Мы собирались вместе покурить,
Бывало, вечерком в конце работы,
Чтобы до вахты времечко убить,
Травили часто байки, анекдоты.
Но в душу Юркин мне рассказ запал.
Признаться, я тогда чуть прослезился.
И видно сразу было, что не врал,
Когда второй раз заново родился…
Тягач в гараж, однажды, поступил.
Ему и грязи нипочём, песок, буран.
Ракету раньше на себе возил.
В народе просто назывался «Ураган».
В движке табун отличных рысаков,
Кабины две, удобно при вождении.
Любым машинам фору дать готов.
Колёса - это песня при движении.
Напарник Юркин, что-то захворал,
Тут новенького на работу взяли.
Был балагур, он рта не закрывал.
Вторым водителем его и дали.
А рейс по тундре, в Обскую губу.
Жилья не очень много в том районе.
Тогда никто не слышал про «трубу» -
Речь знаете о чём, о телефоне.
Ну, Юра свою смену отрулил,
С напарником местами поменялся,
Под голову он шубу положил
И отдыху заслуженно предался.
На зимнике, закон всегда таков:
Уж, если остановка приключилась,
Проверь напарника: «К пути готов?»
И дальше жми на газ, судьбе на милость.
Но здесь всё получилось, как везде.
Услышал он соседский стук кабины.
Напарник, видно, вышел по нужде
И Юра поспешил «расправить спину».
Но только руки к две́ри он поднял,
Его обдало выхлопа угаром.
В тот миг он окончательно узнал,
Законы кровью пишутся недаром.
Машина с рёвом с места сорвалась,
Как будто бы за нею кто-то гнался.
Волна из газа в небо поднялась,
И он один среди снегов остался.
Всего одежды свитер да пиджак -
В такой мороз согреют ли они?
Когда же он попробовал бежать,
Погасли габаритные огни.
А на бровях, ресницах таял снег.
Пронзила злость и хлынула обида.
Вокруг - ни зги, остановил он бег.
Надежды на спасение не видел.
И тундра стала в миг совсем чужой.
В лицо плевалась острым жгучим снегом.
Глаза его подернулись слезой,
Пред ним простора гладь с колёсным следом.
Из меха только на ногах унты.
Для ног они не помощь, а обуза.
Здесь вам не в городе бросать панты.
По целине нет тяжелее груза.
И сколько брёл так, он не замечал.
Всё вспоминал жену и ребятишек.
Как юную девчонку повстречал,
Та подарила двух ему мальчишек.
Вдруг он спиной почуял чей-то взгляд,
Уж очень не хотелось видеть зверя.
Он осторожно посмотрел назад,
Как вкопанный застыл, себе не веря.
Среди бескрайней белой кутерьмы
Два жёлтых глаза даже не мигали.
Чужой вахтовки он узнал огни.
Они, как солнце, светом согревали.
Потом знакомо зачихал мотор.
Его в салон прокуренный втащили.
Пошёл вдруг перекрёстный разговор.
Растерли, накормили, напоили.
А балагур, ну, что тут вспоминать,
С такими Север быстро расстаётся.
Как «Отче наш» законы надо знать...
А жизнь, друзья, один нам раз даётся!
